И явившись людям в ореоле не бывавшей доныне ослепительной славы, рассчитывал, очевидно, что все его мысли будут восприняты как безусловно истинные и обязательные к исполнению.
На соображение его критиков-плюралистов, что "никто не владеет истиной, да и быть ее в природе не может", он возразил: "Убежденность человека, что он нашел правоту, - нормальное человеческое состояние... Сознание, что жизнью своей служишь воле Бога, - здоровое сознание всякого человека, понимающего Бога простым, отнюдь не гордостным сердцем". Не знаю, как насчет сердца, но "гордостным" и чуждым логике сознанием рождена эта мысль.
Если право только самого себя на истину признано, всем остальным остается что? - соглашаться и вообще не иметь своего мнения? Но если всякий может быть убежден, что нашел правоту, то всякость эта и есть плюрализм, столь гневно им отрицаемый.
Все подвергать сомнению предлагал нам один умный человек, и "я знаю, что я ничего не знаю", говорил другой.
И вдруг у нас появился знающий, что он все знает.
Если бы мне такие условия, как у Тургенева, вроде бы сказал однажды Достоевский, я бы писал не хуже.
|
